Чанель всегда хотел стать художником. Он еще с детства заставлял маму покупать ему краски, фломастеры и прочую атрибутику для рисования, чтобы научиться этому нелегкому ремеслу. Он старался, честно, старался, как никто. Но кто-то там свыше обделил его талантом. Мальчишке было очень обидно, особенно тогда, когда он видел, как хорошо получается рисовать у других детей.

Мама очень беспокоилась за своего сынишку, даже просила его старшую сестру, Юру, не показывать Чанелю свои рисунки, ведь он всегда устраивал истерики, потому что очень остро реагировал на то, что не может рисовать так красиво. Чанелю было стыдно за свою беспомощность, он порой впадал в депрессию. Пока не появился мальчик по имени Бен Бэкхен.

Он изменил Чанеля изнутри, полностью поменял его натуру, повлиял на характер. Мальчикам было всего по десять лет, когда они познакомились. Бэкхен немного старше, поэтому он с гордостью принимал то, что его называют хеном. Уже в десять лет Бэкхен рисовал, словно Бог. Его тонкие длинные пальцы будто были созданы для кисти. Но вся проблема была в том, что люди считали Бэкхена обязанным рисовать хорошо.

Даже в великолепной картине учителя рисования находили изъян, от чего бедный Бэкхен забивался после урока в кабинку туалета и плакал, пока однажды эту кабинку не открыл долговязый парнишка с хорьком в руках. Вытерев слезы, чтобы никто не видел их, тем более незнакомый ему мальчик, Бэкхен попытался прогнать Чанеля. И тогда, одиннадцать лет назад Ель сказал ему то, что изменило его жизнь навсегда:

– Не обращай на них внимания, ты отлично рисуешь, – заверил его Ель и тихонько добавил, – Я вот вообще не умею рисовать…

Он похлопывает Бэка по плечу и уходит, крепко держа в руках своего питомца. И вдруг его останавливают. Чанель сначала не понимает, что происходит, потому что он не привык к вниманию со стороны людей, он одиночка, но его схватили за руку. Это ведь хороший знак, не так ли?

– А хочешь, я тебя научу рисовать? – на одном дыхании тараторит Бэкхен, глядя в глаза перепуганному Чанелю.

Он сначала пугается, но принимает предложение парнишки. И эти оба как-то не замечают, что начинают проводить друг с другом больше времени, чем дома. Бэкхен пытается научить Чанеля рисовать, но тот все не поддается, зато ушастику наконец-то становится лучше. Он больше не смотрит на остальных людей со страхом, пытается с ними подружиться, чтобы похвастаться, какой у него хороший друг-художник.

Вскоре от тихого Чанеля не остается и следа. Он веселиться днем и ночью, его сложно усмирить всем, кроме Бэкхена. А тот все продолжает учить Еля рисовать, пока однажды Чанель не понимает, что ему и не нужно учиться рисовать. Его талант – в Бэкхене. Бэк и есть его талант, невысокий, худенький, но крепкий, с безумно красивыми пальцами и добрым взглядом.

– Хен, я понял! Ты и есть мой талант! – вопит восемнадцатилетний Чанель после выпускного, хватая Бэкхена за щеки и притягивая к себе.

Возможно, в тот момент он не понимал, что собирается сделать и почему, но все-таки Ель умудрился сжать в объятиях своего хена и крепко-крепко поцеловать в губы. Еще не отпрянув, он понял, что напугал этим Бэкхена, но его лучший друг только улыбнулся и поцеловал в ответ. Это было страшно, странно, необычно и до безумия приятно.

Теплые руки Чанеля обнимали каждый раз, когда они с Бэкхеном виделись. Бен начал продавать свои картины, чтобы заработать немного карманных денег и накопить на профессиональные курсы за границей. Но Чанелю он про них не говорил, боялся, ведь они с ним стали явно больше, чем друзья. Родителям об их маленьком увлечении друг другом говорить они не стали, чтобы не создавать лишних проблем.

Пока Бэкхен, наконец, не скопил нужную сумму для поездки, а родители Чанеля не решили женить своего сына на милой соседке Суджин. И никто не мог ожидать того, что произойдет дальше. Бэкхен просто пошел к родителям Чанеля и заявил, что любит их сына больше всего на свете и не собирается отдавать его какой-то соседке, а еще после его поездки в США и прохождения курсов он заберет Чанеля с собой. Это было его первое признание в любви своему Елю, но эта новость ошарашила парнишку не меньше, чем поездка Бэкхена за границу.

Сложно было отпускать частичку себя куда-то за океан, но Чанни обещал справиться. В первую очередь обещал Бэкхену, а потом уже себе. Это всего лишь год без своего «таланта» для Чанеля и год без заботливых рук для Бэкхена. Целый год, но его нужно было пережить.

Звонки каждый день, смски, которые стоили бешенные деньги, но были такими приятными по утрам. Разные часовые пояса немного мешали, но было приятно, что кто-то за несколько тысяч километров от тебя так о тебе беспокоится. Было сложно? Да, очень. Чанель работал на трех работах, чтобы скопить денег для поездки в США, пока Бэкхен рисовал картины просто стопками, складывая их всех в мастерской. Но они же оба хотели осуществить эту мечту, так что для этого требовалось работать.

– Бэк, ты уже спишь? – тихим голосом интересуется Чанель, закидывая вещи в чемодан.
– Рано еще, но через пару часов собираюсь ложиться, а что? – интересуется Бэкхен, залезая на кровать и хватая с тумбы книгу.
– Да так, просто спросил…

Чанель не хочет говорить, что собирает вещи. Прошло всего семь месяцев, а Ель уже собрал нужную сумму, чтобы прилететь к Бэку, да еще, чтобы снять там квартиру, и чтобы было время найти работу. Никто не в курсе, что Чанель улетает в США, даже его родители. Это будет сюрприз: для кого-то хороший, для кого-то не очень. Уже через час Ель сидит в самолете и отключает телефон, хотя боится, что во время полета Бэк может позвонить.

Да так и было, он звонил, семь раз. Когда Чанель наконец-то включил телефон и перезвонил Бэкхену, на него обрушился град возмущений, ругательств и беспокойства. Под бубнение Бэка в трубку, Чанель вывалился из аэропорта и, сев в такси, просто поехал к нему. А Бэкхен так разозлился, что готов был выскочить из квартиры, сесть на первый самолет до Сеула и настучать своему любимому по его огромным ушам, и плевать, что Чанель его на голову выше.

Чанель подъезжает к многоэтажке, в которой поселился Бэкхен, и видит, выходя из машины, как его чудо, в одних тапках, но теплой куртке и джинсах, выбегает из подъезда и несется к дороге, крича «Такси!». Он не видел сидящего на заднем сидении Чанеля. Они одновременно открывают дверь: Бэкхен чуть не шлепается на зад, когда из машины вылезает Чанель, держа в руках дорожную сумку.

Такси отъезжает, а парни продолжают стоять и смотреть друг на друга. Бэкхен хмурится, от чего добрая улыбка Чанеля становится еще шире. Он тянет к себе Бэкхена и крепко-крепко обнимает, обвивая руками тонкую талию. Тот не понимает, что происходит, но когда он чувствует, как большая ладонь ложится на его шею и притягивает к себе ближе, Бэкхен инстинктивно хватается пальцами за ворот куртки Чанеля и целует. Что есть мочи целует. Так, что кружится голова. Ведь они не виделись чертовых семь месяцев, и Бэк готов сейчас отдать Елю все, что у него есть, даже свой талант, который итак принадлежит Чанелю.